Рассказы (Л.Н. Карантаев)

Поздняя осень.

 

Всё! Конец сентября – октябрь. Большинство пернатой дичи ушло в тёплые края. Охота с собакой стала уже не та. Ждущие приличных морозов утки стабунились где то в междуречье Уводи и Клязьмы. И до отлёта облюбовали всей стаей лишь одно из бесчисленных озёр – болот, что есть в дремучей пойменной уреме, потайное. Там и днюют – поди-ка найди. А и найдёшь, много ли проку: не подпустят на выстрел. Тут и от самого Айтоса (а лучше его за девять лет охоты с собакой я не видел) мало толку – разве что из зарослей подать шальным выстрелом сбитую птицу. А для меня (думаю и для большинства современных охотников, воспитавших классных псов) главное в охоте не добытый деликатес? Нет – дорогого стоит видеть великолепную работу элитного помощника…
И вот до снега ещё далеко, а Айтосу в пойме уже нечего делать; разве что на перелёте утку с воды подать. Но на это дело сгодится и обычный ретривер, более того – это запросто сможет и простая дворняжка. Лишь бы не совсем дура была. А так…
Охота на перелёте длится от силы минут двадцать, ну тридцать, если вообще утки прилетят. Да и пассивная уж больно: затаишься у воды и ждёшь – прилетят-не прилетят… Тишина такая, что в кустах слышен тихий шорох, похожий на печальный шёпот: это опадающая листва толи, не желая расставаться с родным кустом, толи, говоря, ему и лету, последнее прости, с грустью прикасается к каждой встречной веточке, прежде чем лечь на мягкую и влажную землю. И ничего от тебя не зависит. Ни в природе, ни в ожидании прилёта уток. Разве что манком побаловаться. И то, если умеешь… А красавец пёс в это время от безделья изнывает-мается. То к воде мыкнется, то рядом сидит и сверлит тебя умнющими глазищами, как бы недоумевая: ну, и что это за охота?! Пожмёшь в ответ плечами и смотришь то на часы, как бы подгоняя время, то на небо – не летят ли? Известно – хуже нет ждать, да догонять…
Постепенно сумерки сгущаются. Утки обычно налетают, когда время незаметно переходит неуловимую границу между поздним вечером и началом тёмной осенней ночи. Когда на западе ещё горит яркоалым огнём полоска закатной зари и почти слепит, а на востоке по чёрно-бархатному небу уже рассыпались и замигали звёзды. И первой из них появляется Венера – звезда Любви или Зухра, как называют её арабы на Востоке. О, Восток! о Любовь!- тысяча и одна ночь! но это уже другая история!..
Пёс взвизгнул и бросился к воде, Надо же, только чуть расслабился и на вот, проморгал момент, когда пара крякв тёмными молниями прочертили закатное небо.
Мелькнули они над кудловатыми в ночи зарослями и, растворясь во мраке, с шумом плюхнулись где-то совсем близко на воду. Явственно ощутил приступ растерянности и замешательства: что делать, как быть, куда стрелять?.. Вот ведь они вот тут рядом – но вот где вот?
Вдруг послышался сильный плеск, будто кто-то с размаху рухнул в воду, Сразу же суматошно и тяжело захлопали по воде крылья. Две тени резко взмыли над расплывшейся массой ближайшего куста. Выстрел на вскидку, тычком – БАХ!!! И серая камнем упала в ближние кусты. Затрещали, мелкие ветки. Послышался глухой удар о землю. Есть! Стою спокойно, жду… А мне и не надо суетиться, самому в темноте шарить по дремучим зарослям уремы с риском наткнутся на острый сук. И так всё понятно – это умница Айтос обошёл уток и, бросившись в воду, поднял их на меня. Он знает своё дело, сейчас сам (нет сомнений), быстренько и без моей команды, найдёт добычу и подаст прямо в руки! Вот такой уж у меня надёжный пёс. Семь рабочих лет не устаю им восхищаться, Да и не только я!.. Ну, вот и он! Зашуршала жухлая осока и у моих ног с высоко и с достоинством поднятой головой (язык не поворачивается сказать «башкой») из темноты возник Айтос – и в пасти наша с ним добыча…
Уже совсем стемнело. Утки больше не полетят сюда. Пора домой. К машине добытую крякву несёт сам Айтос – никому не уступит; это его многолетняя привилегия. Заслужил! Нигде не оставит и не потеряет.
Вот и вся вам охота на вечернем перелёте!.. Нет, это не настоящая охота. Тем более с собакой. Тем более с такой собакой! Конечно, приятно – с добычей и за двадцать всего минут. Но где ж тут собственно охота? А очень нередко бывает – утки вовсе не летят. Остаёшься даже и без выстрела. Как тут Айтосу в глаза смотреть. Нет, это точно не охота! Но где же её об эту пору взять?..
Тут-то и вспомнились бекасы – красная дичь! Конечно, для многих это не дичь; скажут – есть там, мол, нечего, патрон дороже стоит! Но какая красивая охота! Именно ей, охоте на бекасов и дупелей, посвящены строки и Некрасова, и Тургенева, и Толстого и других!.. Правда, описана ими охота на болотах и потных местах, а где их взять – нынешнее лето без дождей и сухая осень всю влагу выпили. На реке обнажились мели! Какие уж тут, казалось бы, бекасы?.. А с другой стороны, бекасы и гаршнепы уходят из наших мест только с хорошими заморозками, когда клювами им не расковырять грязь… Грязь! Откуда то, из тёмных глубин памяти всплыло прочитанное где то давно выражение «бекасы на грязях». Стоп, сам себе думаю, а где же у нас в округе ещё может быть грязь, как не на берегах Клязьмы, на её заводях? Ну, например, Репниковская, чем не нравится? И сразу случай, что приключился как-то тут со мной, вспомнил: и смех и грех. Чуть было не утонул в этой самой грязи. Едва топь не засосала. Никогда бы и предположить не мог, что здесь, в местах, где всё хожено-перехожено, можно найти такие приключения. Рядом пионерлагерь, Ивлево (сейчас называется Берёзка), что близь деревни Репники. Отдыхающие с детками на берегу на травке расположились неподалёку. Вкуснятина всякая там, домашняя на скатёрках разложена. В разгаре кормёжка чад, игры, смех! И я, метрах в тридцати, за таловым кустом. Тону в грязи! Ввалился с ходу в топь по само некуда, матюгнуться не успел, (это уж было потом со смехом пополам) и торчу, ни туда, ни сюда – опоры под ногами не чую. Ружьё над головой поднял и никак не соображу, что делать? Читал, как гибнут в топях, но это же где-то там – в сибирских, белорусских и прочих болотах, Но, что б здесь? Считай, дома?! Вот так штука: и позвать на помощь, как-то неудобно – вляпался там, где люди гуляют, и самому не выбраться: едва шевельнусь – только глубже увязаю!.. Хорошо вдвоём с друганом Лёвой тогда Жирновым на охоте были. Он увидел, срубил и подал жердь… Ну, чем не грязь?..
Вот, пожалуй, там-то, на этих «грязях», и «поработаем» с Айтосом «долгоносиков». Днём. А вечером и уточек подождём на перелёте на этой же заводи…
Сказано-сделано: после обеда ружьё, патроны, сапоги в багажник «девятки», Айтос на своё «штурманское» кресло и вперёд, на заводь. За десяток минут, пролетев двадцать километров, спустились у турбазы экскаваторного завода к Клязьме, а там и до заводи рукой подать.
Не узнать её – обмелела: где рыбачки закидывали удочки – густые хвощ и осока…
Спаниель не пошёл, а, стосковавшись по настоящей работе, просто «рванул» в поиск. Грязюка, чёрная сапропелевая жижа, гнусно зачвакала под его лапами. А он скачками рвётся вперёд, порой проваливаясь по брюхо, только шматки грязи во все стороны! С бугра, с верху видно хорошо. Ну, если вы тут есть, держись бекасы! Азарт захватил и меня. Не так шустро, но, стараясь побыстрее, что б не отстать от пса и не тормозить его, сбежал с бугорка и скорей за Айтосом сунулся осоку. А она удалась хорошая, чуть не сказал «жирная», по пояс. Шагов пять, сгоряча, бодрых, широких сделал и будто в капкан попал, провалившись по колено в подсохшую сверху тину – едва не упал. Выгнулся дугой – ноги застряли, а упереться не во что! Во где изучать законы физики, сразу поймёшь, что такое «инерция движения»!! Изо всех сил, стараясь удержаться, напрягаю неподвижные стамые ноги. Ружьё поднимаю выше, сам изгибаюсь, изворачиваюсь так, чтобы в любом случае, если и упаду – не уронить его в такую «искомую» ранее грязь. Но нет, устоял, аж вспотел, но устоял! Вот, наверно, была картинка!..


А невидимый мне Айтос уже подал голос – есть подъём первого бекаса! Вот он – вижу: стремительная птичка, как обычно, качая маятник, режет угол справа от меня. Из-за застрявших ног стрелять неудобно – разворота не хватает. Но стреляю. Заранее знаю – мимо. Всё равно стреляю, можно сказать с каким то необъяснимым восторгом салютую первому в этом году бекасу. Мгновение и он «ушёл» за кусты. Но досады от промаха нет. Где один есть – есть и другие. Да и этот не далеко улетел. Будет сегодня охота! И Айтосу и мне! Вот только поспешить за ним надо. По чваканью грязи, определяю, куда движется пёс. Тороплюсь выбраться на сушу. Тащу сапоги из грязи, вцепившись руками за голенища. Воистину, ноги в руки! Айтос уходит всё дальше. С хрипом в горле выползаю на сухое твёрдое место, пот щиплет глаза, слышу, за спиной как пёс опять подал голос. Значит есть ещё бекас! Но спиной стрелять я ещё не научился. Скорей на взгорок и бегом в обход кустов, на перехват. Пот утру потом. И отдышусь потом. Сверху видно – Айтос перешёл протоку и стоит на противоположном берегу, ищет взглядом меня. Увидел, замер, смотрит – ждёт команды. Показал ему пальцем направление, и он пошёл по грязям того берега искать и поднимать птицу на меня. Так делать мы с ним ещё лет несколько назад «договорились». ( Прекрасное «послушание»). Не спуская с Айтоса глаз, двигаюсь в параллельном направлении. Сверху видно – месит он кромку воды и грязи, иногда ныряя то в хвощ, то в осоку. Пес замедлил ход, вместо хвоста – пропеллер – есть «потяжка»! Готовлюсь. Вот рывок – это «подводка». Из-за косматой кочки зелёной осоки с писком вырывается никем ещё не пуганый бекас. Через заводёнку, ко мне. Айтос дал голос. (Подача голоса в нужный момент, обратить внимание хозяина на взлетающую птицу – это высший «пилотаж» у спаниеля) Так и было задумано! Бах-выстрел. Мимо! За хвостом бекаса всплеск и круги на воде. Бах – мимо. Вновь обзадил. Непривычно как-то сверху стрелять. Собрался, взял упреждение побольше. Бах – есть!! Серый комочек плюхнулся на воду. Махнул рукой Айтосу – Дай мне! Он не видит маленькую птичку и плывёт, куда показываю. Немного сбился с курса. Бросаю воду камушек – подсказываю. Всё равно немного в сторону. Вдруг Айтос резко меняет курс и устремляется прямо на дичь. Значит, поймал запах. Чёткая работа «верхним чутьём»! Вот он взял бекаса в морду и – к берегу, ко мне, на взгорок. Подача «с воды» прямо в руки! Ну, что за пёс! Ну что за умница! С почином! Хвалю, глажу эту умную головку. Боже – руки чернее черноты. А запах болотной тины – о! Амбрэ, ещё то!! Но это же охота! Молодец Айтос! Вперёд! Ищи! Теперь он идёт моим берегом. Вытираю руки о траву, приторачиваю добычу к ягдташу, беру ружьё и иду высоким берегом за ним. Впереди ещё много «грязей». Будут ещё бекасы сегодня. До вечернего перелёта ещё достаточно времени. Сегодня охота по полной программе!
Л.Н. Карантаев, Октябрь, 2005г., Репниковская заводь


Собачий урок

Утверждают старики – охотники, село Всегодичи, что на реке Уводь, близь г. Коврова, издревле назвали так по богатству поймы всякой дичью. Да и Крячково, ближняя деревня, со смыслом названа. Случайных прозвищ в народе не бывает.
И хоть говорят сейчас бывалые, что дичи после проведения мелиорации, стало гораздо меньше, – на мой взгляд, если где-то и можно удачно поохотится в Ковровском районе, то только там. Бекасы, кряквы, дупеля, чирки и другая неведомая дичь, взлетающая внезапно из травы, будто мина рядом взрывается. Вздрогнешь, а потом долго провожаешь взглядом, – где сядет. Там, значит, ее и искать надо. Почему не стрелял?- да просто не успел. Трудновато на бродовой охоте, каждую секунду быть начеку. А если успел, попал – и того хуже. Добыча порой падает далековато в траву, осоку, на или за болото, в кусты. Поди, – найди! Одно расстройство: то не успел, то не нашел.

Иное дело с собакой. Она и птицу, таящуюся причует, и предупредит тебя, и после удачного выстрела подаст из дальнего бурьяна или с воды добычу. Прямо в руки! С места не сходи. Лепота!.. Ты горд и доволен умным псом, а он от избытка гордости за хозяина – меткого стрелка, подпрыгивает так, что добычу поднимаешь выше головы. Оценив разницу, я перешел из разряда «топтунов», в разряд «собашников» и год назад завел себе ушастого помощника – русского охотничьего спаниеля. Назвал его – Айтос! ( Есть такой древний город в Болгарии). Сам обучил, сам натаскал.
Вот сейчас он правильным, идеальным по молодости, челноком, на галопе, носом в землю «утюжит» передо мной чахлую луговину вправо – влево, вправо- влево. «Ружайка», как говорят бывалые охотники бригады экскаваторного завода, на плече, глазами слежу за черно-пегим помощником, потихоньку продвигаюсь вперед по высохшему и вытоптанному коровами лугу. Жаркое лето иссушило не только траву, пропали в междуречье Уводи и Клязьмы многие из бесчисленных болот и баклуш. На обнаженном теперь донном иле четкие отпечатки следов крупных, но не имеющих никакого отношения к охотничьей добыче, птиц – чаек и ворон. Слева, за хилым кустиком ракиты спряталось знакомое и удачливое, обычно, озерцо. Наверное, тоже пересохло. На всякий случай подошел, а там – то, переплюнуть можно, небольшая лужица, с зеркальце карманное поблескивает. И в нём лишь Ярило знойное купается и, отражаясь, слепит глаза …
Постоял. Хлопнул раз-другой в ладоши – тихо. Топнул ногой – чавкнула грязь. Ничего! Топнул другой! Тоже самое… Подпрыгнул. Голубоватое зеркальце заволновалось, побежала рябь. Ярило, разбилось на куски и заискрилось сотней маленьких солнц. И та же сонная тишина.
Подбежал Айтос. С любопытством заглянул мне в глаза. Чего, мол, не охотишься, а тут застрял? Я понял и двинулся дальше. Шага через три-четыре, оглянулся. Теперь пёс первопольный замер на моём месте и, так же как я, уставился на сонное болотце. « Что, дружище, – говорю в свою очередь, – пустых луж не видел? Пошли-ка дальше охотится». Спаниель и головы не повернул. Вдруг, примечаю – поза его неуловимо стала меняться: нос нацелился на «пусто – место», шея потянулась за носом, он весь напрягся и стал похож на дрожащую стрелу натянутого лука. «Какого ..?»,- думаю, но на всякий случай придвинулся ближе шага на два – ничего. А Айтос, уже как-то по-кошачьи вполз на плавучую «мочалку» водорослей и медленно так, шаг за шагом пробирается вперед. Движение хвоста достигло скорости света. Внимательно ощупываю взглядом пустое место ещё раз: всё то же самое на том же месте – пусто!
«А!..» Махнул рукой. Пустяки! Наверное, какой-то бекасик, притаился в грязной ямке. Хотя, как он мог его причуять в безветрие?.. «Ну, хватит изображать из себя ! Пошли охотится».
Где там! Айтос осторо-о-о-жно, ме-едленно, по-пластунски преодолевает последние сантиметры до чистой воды. Судя по хвосту возбуждение его достигло предела. Но ” водяное мочало ”- не твердая земля, вяжет лапы , пружинит и медленно погружается в воду. Тут уж не прыгнешь и не рванешь. Да и стоит ли рвать – то, пусто кругом !.. Вдруг Айтос резко просунул морду вперед и щелкнул зубами. С шумом и брызгами, роняя перья, и, показалось, прямо из оскаленной пасти, вырвались из ” мочала ” две здоровенные крякуши. «Как, коробицы», – сказали бы бывалые.
Сердце екнуло и, радостно заколотилось. Какая удача! Вот она – моя верная добыча! Со сладким трепетом, уже представляя, как буду хвастаться, вскинул пятизарядку. Ну, какие могут быть сомнения: с трех шагов, в чистом поле, в угон! Уверенно, как в тире, держу на мушке улетающих уток. « Спокойно, Не торопись. Отпусти в меру… Вот еще немножко… Вот еще чуть-чуть… Пора!», – говорю себе. Жму уверенно на курок. И… Щас!.. Ружье, что палка, если не стреляет. В голове паника. Молнией пронзила догадка – предохранитель!!! Судорожные движения пальцем – бах! Выстрел! Но, увы! Это похоже больше на салют, чем выстрел по цели. Уток не достать. Кровь в жилах закипела. В состоянии крайнего возбуждения, едва не швыряю ружье в лужу, широко открытая глотка издает жуткий индейский вопль: «А-а-а!», вытаращенные глаза следят за виражом стремительно улетающей пары.
Ба-бах! Послышались хлопки дуплета, – кто-то пытается взять «моих» уток. Этого, неизвестного мне кого-то, посягнувшего на моё кровное, я возненавидел сразу, люто и всей душой!.. Но утки, набрав высоту, быстро скрылись за лесом. Мимо!.. Тоже мне, охотник… Мазила!
Ревность, что этот кто-то пожелал взять «моё», схлынула и я сразу же простил ему все грехи предо мной – аминь во веки веков! Постепенно волна возбуждения схлынула. Смесь досады и гнева на себя перешла в безмерное восхищение и гордость за красавца – Айтоса. Надо же! Нашел! На пустом месте! Всем видом предупредил и поднял в синее небо стопроцентный шанс удачи. А я?..
А что, я?.. Оглядываюсь – то же бирюзовое небо над голубой лентой Уводи. Та же стройная колокольня церкви во Всегодичах , похожая на белую ракету, все так же устремлена вверх , и верный пес у ног. Но его взгляд! Его карие глазищи!!. Я заглянул в них, как в омут, и сразу виновато отвернулся. Я понял все. Они кричали: «Эх, ты!!!»
И главный вывод, из первых уроков охоты со спаниелем: «Хочешь результата – ушастому помощнику нужно верить!»
Особенно русскому охотничьему спаниелю! Особенно – черно – пегому Айтосу!!
P. S. Конечно, хороший трофей- очень важный элемент охоты, но для многих, в том числе и для меня, не это самое главное. Где и как еще можно испытать такой ураган эмоций, почувствовать такой жар и кипение крови. Эти прекрасные мгновения страстного азарта с лихвой оправдывают все лишения, неудобства, невзгоды, а порой и риск, на который идут любители охоты в надежде на добычу.
А утки, что улетели. Бог с ними! Пусть летят! Может быть, еще встретимся на охотничьей тропе. И пусть им опять повезёт!

Л.Н. Карантаев, с. Б. Всегодичи, Уводское охотхозяйство, 1997 г.